23 жовтня 2019 р.

Обзор 1 части («Антропоморфность пейзажа») статьи Наталии Халымончик

И СНОВА ЛАНДШАФТ = ПЕЙЗАЖ:
Обзор 1 части («Антропоморфность пейзажа») статьи
Наталии Халымончик «Знаки отсутствия. Попытка
не найти человека в пейзаже»

Я обратил внимание на интересное выступление Н. Халымончик - выпускницы отделения политологии философского факультета МГУ, журналистки, магистранта РАШ, поскольку оно затрагивает сложный вопрос присутствия или отсутствия человека в пейзаже = ландшафте. Мне сложно конкурировать с философами, но тема ландшафта/пейзажа мне близка. В первом разделе «Антропоморфность пейзажа» автор пишет: «Существуют два живописных жанра (разработанных и в фотографии, как наследнице живописи), где отказ от демонстрации человеческого облика предписан каноном: натюрморт и пейзаж.
Но отсутствует ли там человек?»
Моя позиция: Я неоднократно писал, что ни картины художников, ни фотографии не содержат пейзаж = ландшафт, как портреты и фотографии не содержат лиц, все эти изображения отображают структуру соответствующих вещественных поверхностей – дневной поверхности или поверхности лица, которые являются физическими. Собственно пейзаж = ландшафт, как и лицо, есть продукт нашего восприятия, будь то естественные поверхности или их изображения – портрет, пейзажный (как его называют) рисунок или фотография. Причём человек в этом акте выступает не как наблюдатель, в сознании которого возникает фотографическое изображение, а как созидатель, творец. Поэтому ставить вопрос о том, «отсутствует ли там человек?», некорректно. Итак: одно дело – вещественная поверхность с её структурой, другое – сочетание основных особенностей участка этой поверхности - паттерн, который позволяет отнести её к определённой категории явлений. В природе нет пейзажей = ландшафтов, нет и лиц, они формируются в нашем сознании, сохраняясь в виде паттернов, что позволяет распознавать и классифицировать их.

Не буду возиться с натюрмортом, ограничусь пейзажем = ландшафтом. Автор пишет: «Пейзаж, даже если не включает в себя продукты человеческой жизнедеятельности, если он пасторален, - он приглашает, демонстрирует нетронутое пространство, открытое человеческому вмешательству.  Он либо ждет работы человека, либо скрывается от него. Либо демонстрирует работу человека, уже успешно произведенную».
Моя позиция: Пейзаж = ландшафт (а это интегральный образ) не может включать в себя «продукты человеческой жизнедеятельности», эти «продукты» (следы) входят в структуру поверхности (описывается физиографией), которая воспринимается как антропотизированная, испытавшая влияние человека, соответственно, пейзаж = ландшафт также становится антропотизированным. Здесь полезной будет точка зрения Мишеля Фуко:
«And yet, there is really only one opening-since what I see facing me is only one continuous landscape, without partition or gap». - Michel Foucau/C "Le corps utopique" (1966)
Это следует учитывать: ландшафт не собирается из отдельных деталей поверхности (следовательно, он не может и делиться на части), он проступает как целостность. Высказывание «нетронутое пространство» нельзя считать корректным (всего только литературный образ), поскольку пространства (как и времени) не существует, это абстракция, выработанная цивилизацией (время возникло, как потребность организовать жизнедеятельность). Поэтому пространство не может быть тронутым или нетронутым – это заблуждение. И уже точно пейзаж никого не приглашает, не открыт «человеческому вмешательству», не «ждет работы человека» и не «скрывается от него». Природа индифферентна по отношению к человеку.
И вот вопрос, который ставится автором: «Есть ли вообще возможность увидеть «бесчеловечный» ландшафт?».
Моя позиция: Думаю, здесь, вместо слова «бесчеловечный», следовало бы использовать слово «обесчеловеченный». Только связывать «лицевость» с человеком не стоит, поскольку речь идёт о действительно «машине лицевости» Жиля Делеза и Феликса Гваттари, только эта машина есть не что иное, как ландшафтоформирующий процесс, т. е. процесс, который определяет основные особенности физиографии поверхности в пределах его действия. 
А этот фрагмент уже интереснее: «Ландшафт как детерриториализованный мир связан с машиной лицевости двойной системой отношений. Архитектура, преображая ландшафт, оставляет в нем свои следы, помещает в него дома, заводы, города, которые начинают выполнять функцию лиц в ландшафте. Живопись же идет в противоположном направлении, уже не лицо встраивается в ландшафт, но сам ландшафт попадает в зависимость от лица, начинает трактоваться и рассматриваться как лицо».
Моя позиция: Вопрос лицевости ландшафта = пейзажа достаточно сложный. В своё время я пришёл к выводу, что ландшафт можно трактовать как лицо дневной поверхности. Поэтому лицо не «встраивается в ландшафт» и не «попадает в зависимость от лица», он сам и есть лицо. И архитектура не «помещает в него дома, заводы, города, которые начинают выполнять функцию лиц в ландшафте». На самом деле в сложных вариантах можно различать много масштабных уровней лиц-ландшафтов, т. е. паттерны большего масштаба могут быть представлены как сочетания паттернов меньшего масштаба, которые также могут быть сочетаниями паттернов ещё меньшего масштаба и т. д. Более того, они могут частично перекрываться. Здесь мы имеем пример фрактоидов. Таким образом, архитектура не преображает ландшафт, её присутствие переводит его в иную категорию (как это имеет место в теории катастроф), составляя основу для формирования иного паттерна.
Мої вітання пані Наталі Халимончик.

Доктор географічних наук Ковальов О.П.

Немає коментарів:

Дописати коментар